notgood
НАШ БАЛЕТ
Политический контекст романа
Популярным роман стал сразу же, разошелся на пословицы и поговорки -
результат крайне редкий для книги советских писателей. Критика, однако,
довольно долго пребывала в растерянности. Не заметить новый сатирический
роман, опубликованный центральным издательством, было нельзя, но и спо-
рить о его достоинствах или недостатках критики не торопились. Лишь 21
сентября 1928 года в газете "Вечерняя Москва" появилась небольшая рецен-
зия, подписанная инициалами "Л. К.", автор которой не без снисходи-
тельности указывал, что хоть книга "читается легко и весело", однако в
целом "роман не поднимается на вершины сатиры", да и вообще "утомляет".
Затем критика умолкла надолго. По сути, обсуждение началось лишь после
того, как 17 июня 1929 года в "Литературной газете" под рубрикой "Книга,
о которой не пишут" была опубликована статья, где указывалось, что роман
"несправедливо замолчала критика".
В итоге, как известно, советские литературоведы условились считать
очевидным, что объект сатиры Ильфа и Петрова - "отдельные недостатки", а
не "советский очереди
брань из-за места и занялся уловлением беспризорных, которые осмелились
войти в зал I и II класса, играя на деревянных ложках "Жила-была Россия,
великая держава"*.
Кассир, суровый гражданин, долго возился с компостерами, пробивал на
билете кружевные цифры и, к удивлению всей очереди, давал мелкую сдачу
деньгами, а не благотворительными марками в пользу детей*.
Посадка в бесплацкартный поезд* носила обычный кровопролитный харак-
тер. Пассажиры, согнувшись под тяжестью преогромных мешков, бегали от
головы поезда к хвосту и от хвоста к голове. Отец Федор ошеломленно бе-
гал вместе со всеми. Он так же, как и все, говорил с проводниками иска-
тельным голосом, так же, как и все, боялся, что кассир дал ему "непра-
вильный" билет, и только впущенный наконец в вагон вернулся к обычному
спокойствию и даже повеселел.
Паровоз закричал полным голосом, и поезд тронулся, увозя с собой отца
Федора в неизвестную даль по делу загадочному, но сулящему, как видно,
большие выгоды.
оезд* носила обычный кровопролитный харак-
тер. Пассажиры, согнувшись под тяжестью преогромных мешков, бегали от
головы поезда к хвосту и от хвоста к голове. Отец Федор ошеломленно бе-
гал вместе со всеми. Он так же, как и все, говорил с проводниками иска-
тельным голосом, так же, как и все, боялся, что кассир дал ему "непра-
вильный" билет, и только впущенный наконец в вагон вернулся к обычному
спокойствию и даже повеселел.
Паровоз закричал полным голосом, и поезд тронулся, увозя с собой отца
Федора в неизвестную даль по делу загадочному, но сулящему, как видно,
большие жу и
Политический контекст романа
Популярным роман стал сразу же, разошелся на пословицы и поговорки -
результат крайне редкий для книги советских писателей. Критика, однако,
довольно долго пребывала в растерянности. Не заметить новый сатирический
роман, опубликованный центральным издательством, было нельзя, но и спо-
рить о его достоинствах или недостатках критики не торопились. Лишь 21
сентября 1928 года в газете "Вечерняя Москва" появилась небольшая рецен-
зия, подписанная инициалами "Л. К.", автор которой не без снисходи-
тельности указывал, что хоть книга "читается легко и весело", однако в
целом "роман не поднимается на вершины сатиры", да и вообще "утомляет".
Затем критика умолкла надолго. По сути, обсуждение началось лишь после
того, как 17 июня 1929 года в "Литературной газете" под рубрикой "Книга,
о которой не пишут" была опубликована статья, где указывалось, что роман
"несправедливо замолчала критика".
В итоге, как известно, советские литературоведы условились считать
очевидным, что объект сатиры Ильфа и Петрова - "отдельные недостатки", а
не "советский очереди
брань из-за места и занялся уловлением беспризорных, которые осмелились
войти в зал I и II класса, играя на деревянных ложках "Жила-была Россия,
великая держава"*.
Кассир, суровый гражданин, долго возился с компостерами, пробивал на
билете кружевные цифры и, к удивлению всей очереди, давал мелкую сдачу
деньгами, а не благотворительными марками в пользу детей*.
Посадка в бесплацкартный поезд* носила обычный кровопролитный харак-
тер. Пассажиры, согнувшись под тяжестью преогромных мешков, бегали от
головы поезда к хвосту и от хвоста к голове. Отец Федор ошеломленно бе-
гал вместе со всеми. Он так же, как и все, говорил с проводниками иска-
тельным голосом, так же, как и все, боялся, что кассир дал ему "непра-
вильный" билет, и только впущенный наконец в вагон вернулся к обычному
спокойствию и даже повеселел.
Паровоз закричал полным голосом, и поезд тронулся, увозя с собой отца
Федора в неизвестную даль по делу загадочному, но сулящему, как видно,
большие выгоды.
оезд* носила обычный кровопролитный харак-
тер. Пассажиры, согнувшись под тяжестью преогромных мешков, бегали от
головы поезда к хвосту и от хвоста к голове. Отец Федор ошеломленно бе-
гал вместе со всеми. Он так же, как и все, говорил с проводниками иска-
тельным голосом, так же, как и все, боялся, что кассир дал ему "непра-
вильный" билет, и только впущенный наконец в вагон вернулся к обычному
спокойствию и даже повеселел.
Паровоз закричал полным голосом, и поезд тронулся, увозя с собой отца
Федора в неизвестную даль по делу загадочному, но сулящему, как видно,
большие жу и