на пыль, от которой, по ее
словам, можно было задохнуться, то просила зажечь все лампы.
Ипполит Матвеевич, который уже устал волноваться, ходил по комнате, и
в голову ему лезли неприятные хозяйственные мысли. Он думал о том, как
придется брать в кассе взаимопомощи аванс, бегать за попом и отвечать на
соболезнующие письма родственников. Чтобы рассеяться немного, Ипполит
Матвеевич вышел на крыльцо. В зеленом свете луны стоял гробовых дел мас-
тер Безенчук.
- Так как же прикажете, господин Воробьянинов? - спросил мастер, при-
жимая к груди картуз.
- Что ж, пожалуй, - угрюмо ответил Ипполит Матвеевич.
- А "Нимфа", туды ее в качель, разве товар дает, - заволновался Бе-
зенчук.
- Да пошел ты к черту! Надоел!
- Я ничего. Я насчет кистей и глазета, как сделать, туды их в качель?
Первый сорт прима? Или как?
- Без всяких кистей и глазетов. Простой деревянный гроб. Сосновый.
Понял?
Безенчук приложил палец к губам, показывая этим, что он все понимает,
повернулся и, балансируя "непра-
вильный" билет, и только впущенный наконец в вагон вернулся к обычному
спокойствию и даже повеселел.
Паровоз закричал полным голосом, и поезд тронулся, увозя с собой отца
Федора в неизвестную даль по делу загадочному, но сулящему, как видно,
большие выгоды.
оезд* и,е