героев романа о "международном поло-
жении" подчеркнуто комичны, и тем более комичны попытки создать антисо-
ветское подполье. Авторы последовательно убеждают читателя: в СССР нет
питательной среды для "шпионской сети", "врагам внешним", даже если они
сумеют проникнуть в страну, не на кого там всерьез опереться, угрозы
"реставрации капитализма" нет. Это хоть и не согласовывалось с недавними
и позднейшими пропагандистскими кампаниями, но идеально соответствовало
правительственному "заказу" в конкретной ситуации - полемике с Троцким.
К лету 1928 года роман уже не казался столь злободневным, как в 1927
году: политическая обстановка изменилась, "левая оппозиция" была сломле-
на, Троцкий удален с политической арены. Кроме того, Сталин отказался от
союза с Бухариным, и теперь Бухарин числился в опаснейших оппозиционерах
- "правых уклонистах". А в полемике с "правыми уклонистами" официальная
пропаганда вновь актуализовала модель "осажденной крепости". Ирония по
поводу близкой "мировой революции", "империалистической агрессии", шпио-
нажа и т. п. теперь выглядела неуместной.
Ильф и Петров оперативно реагировали на пропагандистские новшества,
вносили в роман изменения, но заново переписывать его не стали. Все рав-
но главная идеологическая установка "Двенадцати даое -