пиканье.
- Ипполит, - повторила теща, - помните вы наш гостиный гарнитюр*?
- Какой? - спросил Ипполит Матвеевич с предупредительностью, возмож-
ной лишь к очень больным людям.
- Тот... Обитый английским ситцем* в цветочек...
- Ах, это в моем доме?
- Да, в Старгороде*...
- Помню, я-то отлично помню... Диван, двое кресел, дюжина стульев и
круглый столик о шести ножках. Мебель была превосходная, гамбсовская*...
А почему вы вспомнили?
Но Клавдия Ивановна не смогла ответить. Лицо ее медленно стало покры-
ваться купоросным цветом. Захватило почему-то дух и у Ипполита Матвееви-
ча. Он отчетливо вспомнил гостиную в своем особняке, симметрично расс-
тавленную ореховую мебель с гнутыми ножками, осила обычный кровопролитный харак-
тер. Пассажиры, согнувшись под тяжестью преогромных мешков, бегали от
головы поезда к хвосту и от хвоста к голове. Отец Федор ошеломленно бе-
гал вместе со всеми. Он так же, как и все, говорил с проводниками иска-
тельным голосом, так же, как и все, боялся, что кассир дал ему "непра-
вильный" билет, и только впущенный наконец в вагон вернулся к обычному
спокойствию и даже повеселел.
Паровоз закричал полным голосом, и поезд тронулся, увозя с собой отца
Федора в неизвестную даль по делу загадочному, но сулящему, как видно,
большие выгоды.
нь испугалась и, накинув орен-
бургский платок, побежала к брату за статской одеждой.
Оставшись один, отец зочевидно, есть еще и другие залы. Нам нужно система-
тически -е